sashizo (sashizo) wrote,
sashizo
sashizo

Categories:

НЕМНОГО О СЕБЕ. ЧАСТЬ 2

Еще один дом в родном городе, тоже деревянный, но оставшийся от финнов, приютил на долгие годы родителей моей мамы. Дом этот находится на углу Советской и Пионерского переулка, недалеко от школы № 1. Практически все здания в этом районе - бывшие финские. Рядом находится знаменитый Пентагон - дом дивизии, где с послевоенных времен жили семьи офицеров. Напротив, сквозь березы сквера, видна гостиница "Ладога". В доме по адресу Советская 22 бабушка и дедушка занимали крохотную комнатушку в коммуналке. Поначалу даже не было кухни. Потом, когда умерла одна из соседок, ее комнату превратили в общую кухню.





Дом на Советской 22. Фото автора 2009 г.

Я проводил в этом доме и в окрестных дворах столько времени, что многие друзья до сих пор считают, что я там жил. На самом деле, места в комнатушке едва хватало на двоих. Дед почти все время сидел в самодельном кресле-качалке, напевая какие-то однообразные песенки без слов. Он постоянно что-то мастерил, ремонтировал. Чаще всего - настенные часы. Для этого у него было специальное увеличительное стекло, которое вставляют в глаз профессиональные часовщики.




 


Анна и Пааво Сунелл. Сортавала 1960-е годы.

Из всех его изделий у нас сохранился лишь забавный табурет с прорезью для того, чтобы его было удобно переносить. Самый большой проект деда был связан с реконструкцией комнаты. Изначально в стене слева было три двери, за которыми находились небольшие кладовки. С целью экономии жизненного пространства и, чтобы поместить большой сундук, привезенный когда-то из Канады, дед поднял центральную дверь, ровно настолько, чтобы под ней вместился сундук.

Прожив в СССР с начала 1930-х годов, мой дед, Пааво Сунелл, почти не говорил по-русски. Бабушка, Анна Сунелл, говорила на ломанном русском, в том числе и со мной. Плохое знание языка объясняется тем, что ее работа была связана с родным финским – она работала корректором в госиздате при сортавальской типографии. Коллектив, соответственно, тоже состоял из финноязычных работников. Что касается деда, то до войны, живя в Петрозаводске, он получил тяжелейшую черепно-мозговую травму на производстве. После этого круг общения для него сократился до моих бабушки и мамы. Пока я был маленьким, он по-своему общался и со мной. Когда же я вырос, редкое общение чаще всего происходило при посредничестве бабушки. Говорить на финском я категорически отказался еще в раннем детстве, хотя слышал этот язык каждый день, бывая в доме на Советской. Однако бабушку и дедушку я называл по-фински – муммо и ваари. Так было принято в нашей семье.

Пааво Сунелл, уроженец финского города Тампере, Анна Сунелл (Ярвинен) родилась в местечке Кангасала. Она рано переехала в город, где работала на обувной фабрике «Аттила». Сейчас там один из корпусов университета. У обоих были большие семьи.




До счастливой молодости в Канаде, была еще и беззаботная юность в Финляндии. Анна Сунелл (крайняя слева) с подругами. Конец 1910-х - начало 1920-х гг.

Совсем маленьким Пааво успел пожить в штате Иллинойс вместе со своим отцом (Waukegan, IL). Хорошее знание английского было получено в начальной американской школе. По какой-то причине мой прадед Рудольф Сунелл вернулся на родину. Пааво с ранних лет работал на текстильной фабрике. Тампере называют финским Манчестером из-за высокого уровня развития этой индустрии. В 1918 году, в разгар гражданской войны, ее эпицентр находился именно здесь.


Семья Сунелл. Тампере, начало 20 века. Маленький Пааво - на коленях отца

Выходец с бедной рабочей окраины, Пааво, естественно занял место в рядах красных в противостоянии пролетариев и буржуев. Как рассказывала бабушка, он был связным между отрядами красной гвардии. Дед был небольшого роста, выглядел как подросток и не вызывал подозрения. И все же после поражения красных он угодил в тюрьму. Его направили на общественно полезные работы – садовником на кладбище. Это старое городское кладбище находится в двух шагах от дома, где родился и вырос дед – в районе Ярвенсиву, и на нем покоится много моих родственников. Пааво вспоминал, что каждый день охранники выкрикивали фамилии заключенных. Их уводили на расстрел. Когда однажды выкрикнули фамилию деда, он приготовился к худшему, но тут же последовала фраза о том, что его освобождают. На радостях Пааво швырнул садовые ножницы так далеко, что их потом долго искали. Эту семейную легенду я слышал в бабушкином переложении. Это была одна из ее любимейших историй.

Анна Сунелл. Тампере, конец 1910-х - начало 1920-х гг.

После гражданской войны дед сделал неплохую карьеру на текстильной фабрике, дослужившись до должности какого-то небольшого начальника – то ли мастера, то ли бригадира. Видимо тогда, в 1920-е годы, он и познакомился с Анной Ярвинен. Через несколько лет молодая чета решила перебраться в Канаду. По словам бабушки, деду надоело командовать женщинами, и эмиграция представлялась хорошим выходом. На текстильной карьере был поставлен крест. Сунелл поселились в Торонто. Для этого в те годы надо было плыть через Атлантику на корабле.



Анна и Пааво Сунелл. Торонто 1930 г.

Пааво работал строителем в Квебеке – возводил гидроэлектростанции

.
Пааво Сунелл. Канада. 1929-1930 г.

Анна была домработницей. Особенно тепло она вспоминала семейство Бэлфор (Balfour). В нашем архиве сохранилось рекомендательное письмо миссис Бэлфор, которым она характеризует Анну как трудолюбивую и честную работницу.



Недавно я розыскал дом Бэлфор в интернете. Оказалось, что все дома по улице Douglas Drive являются историческим наследием города Торонто, поэтому на соответствующей странице в сети выложены их снимки.



Дом семьи Бэлфор в Торонто. Douglas Drive 146. Снимок с сайта г. Торонто http://www.tobuilt.ca/php/tobuildings_more.php?search_fd0=6070

В бабушкином семейном фотоальбоме есть довольно много фотографий той поры. Есть снимки трудового коллектива деда - финские парни с пилами и другими инструментами в руках. Забавны сцены пикников с дамами и кавалерами в модных нарядах 1920-х годов. Но самые впечатляющие снимки сделаны на песчаном пляже на берегу Онтарио. Тысячи раз бабушка рассказывала мне как чист был этот белый песок и какой теплой была вода в озере. Да и снимки говорят сами за себя.



На городском пляже г. Торонто. Оз. Онтарио, 1929-1930 г.


Счастливая канадская молодость имела все шансы перерасти со временем в устроенные зрелые годы, а там, глядишь, и спокойная канадская старость не заставила бы себя ждать, но случились два важных исторических события, которые все изменили. Первым была Великая депрессия 1929 года, а вторым, совпавшее с ней начало первой пятилетки в СССР. Кризис лишил многих работы, и тут как тут агитаторы с известием о том, что правительство Карельской республики приглашает специалистов финского происхождения для работы в страну Советов. Нужны были профессионалы в разных областях, но особенно в связи с разработанным пятилетним планом, предусматривавшим развитие лесного дела, требовались знатоки самой передовой в мире канадской технологии лесопромышленности. Среди соблазнившихся этим предложением оказалась сестра деда Катри и ее муж, которые тоже жили в Торонто. Они переехали в Петрозаводск. Несмотря на спецснабжение работавших по найму иностранцев, не хватало самого необходимого. И Катри зовет моего деда последовать ее примеру. И чтобы не ехать порожняком, пишет длинный список вещей, одежды, инструментов и т.д.

Тут бы маминым родителям хорошенько подумать, взвесить все за и против, но они следуют указаниям родственницы: покупают два огромных чемодана-сундука с коваными углами, набивают их вещами, согласно списка, и вновь пересекают океан, теперь уже в обратном направлении. В 1932 г. в Петрозаводске рождается моя мама и – опять историческое совпадение – в том же году
вводятся первые советские паспорта.



Моя мама, Эйне Сунелл (Изотова). Петрозаводск. Начало 1930-х гг.

Бабушка и дедушка, получив советское гражданство, отрезают себе путь назад. А Катри с мужем и маленькой маминой кузиной Кертту, видя, что дело тут не уха и не дожидаясь большого сталинского террора, которым в воздухе уже попахивало, благополучно возвращаются в Канаду.

Семья Сунелл. Петрозаводск. Начало 1930-х гг.

Судьбы северо-американских финнов, переехавших в СССР, тесно переплелись между собой, даже если они никогда не встречали друг друга. Об этом сообществе написала несколько книг Мэйми Севандер, отец которой, Оскар Корган, был одним из немногих, кто заслуженно оказался в числе подвергшихся сталинским чисткам, поскольку был партийным номенклатурным работником Нового Света, вербовавшим людей на работу в Советскую Карелию. Финский историк Рейно Керо прямо пишет, что главная ответственность за вербовку лежала на Калле Аронен и Оскаре Коргане (Reino Kero. The Canadian Finns in Soviet Karelia in the 1930s. См.: http://www.genealogia.fi/emi/art/article228e.htm). Оказавшиеся благодаря ему в западне погибли ни за что, ни про что.

М. Севандер долгие годы была деканом факультета иностранных языков Петрозаводского пединститута, воспитавшего огромное количество либерально мыслящих молодых людей в застойные годы. Если мне не изменяет память, именно она советовала приютившему меня в Монреале Александру Николаеву, одному из студентов иняза, выбрать для жительства Новый свет, а не старый (то есть, агитировала выбрать прямо противоположное направление тому, которое рекомендовал ее отец). В своих воспоминаниях она пишет о некоем тов. Виита (John Wiita), создателе Канадской Рабочей (читай: коммунистической - АИ) партии: "Большинство людей знало его как Джона Виита, коммуниста-организатора из Канады, а для меня он был старшим другом. Он был долговязым парнем с мазолистыми руками" (M. Sevander. They Took My Father: Finnish Americans in Stalin’s Russia. Pfeifer and Hamilton. Duluth, 1992. P. 17). Так вот этими самыми мазолистыми руками Джон (он же Юсси, он же Генри) подписал многим смертный приговор задолго до 1937 года, рекомендуя отправляться на помощь в советскую Карелию. Сам же он благополучно умер в США в 1981 году. Правда, надо сказать, что уже в 1943 году понял, что с коммунистами ему не по пути и отошел от политики. Остаток жизни он провел в городке Коннектикут в Бруклине, где был владельцем посреднической конторы по торговле недвижимостью.

В нашем семейном архиве сохранился уникальный документ, свидетельствующий о получении советской визы и разрешающий чете Сунелл въезд в СССР.



Подписан он другим Джоном по фамилии Латва (John Latva). Этот был представителем специально созданной для вербовки североамериканских финнов организации, называвшейся Karjalan Teknillinen Apu. Деду его подпись стоила всего лишь инвалидности, бабушке - тяжелой, полной лишений жизни на грани нищеты. Зато благодаря этим грубым рабочим рукам (в символическом смысле) появился на свет я, иначе мои родители вряд ли имели шанс встретиться.

Во время войны дом на ул. Лесной, где жила мама со своими родителями разбомбили. Тогда же пропал один из канадских сундуков. Любопытный факт: пока мамина семья спешно бежала от немецко-финских оккупантов, один из них - ближайший родственник, возможно, родной брат деда, призванный в ряды финской армии, застал в их доме в Петрозаводске мародера. После войны, в 1960-е годы этот родственник вернул бабушке и деду фотографии, подобранные на полу в их квартире. По возвращении из эвакуации, жить было негде, и временно им было предложено поселиться в городе Сортавала. Оказалось, что навсегда. С тех пор история моей семьи связана с этим городом. Сперва они поселились на Фанерной - городской окраине с аккуратными финскими домиками и полями, засеянными злаковыми культурами. Первые переселенцы в 1945 г. собирали еще финский урожай. Потом была коммуналка в гастрономе, и, наконец, дом в Пионерском переулке. Дед умер в 1977 году, бабушка пережила его на 16 лет, застав перемены в стране 1990-х годов. Переезжать в Финляндию, где у нее жила родная сестра и многочисленные родственники, с которыми она находилась в регулярной переписке, бабушка не хотела. В последние годы она жила с моими родителями в благоустроенной квартире на ул. Карельской. Умерла она в памятный для всех переживших войну день 22 июня 1993 г.



Tags: Биография, Мемуары Sortavala, О себе 2
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments